«Он сказал ей: „Ты мне больше не сестра“, а она послала его к черту». Эта ссора между братом и сестрой в одном из городов недалеко от Тегерана — которую увидел и описал один из их родственников — наглядно иллюстрирует болезненные конфликты, возникающие в семьях и среди друзей на фоне продолжающихся ударов США и Израиля, пишет Би-би-си.
Это перевод статьи журналиста Персидской службы Би-би-си. Оригинал на английском языке — здесь.
Их родственник (назовем его Сина) говорит, что во время недавней семейной встречи в доме бабушки эмоции быстро вышли из-под контроля, обнажив глубокие противоречия.
Его дядя, член «Басидж» — добровольного военизированного отряда, который в Иране часто задействуют для подавления инакомыслия, отказался даже поздороваться со своей собственной сестрой, которая выступает против правящего режима.
Сина говорит, что после их разговора дядя «стал очень тихим… и ушел рано».
Даже среди тех, кто выступает против властей, существуют глубокие разногласия по поводу того, поможет ли война попыткам добиться перемен или, наоборот, помешает им.
Несмотря на введенную правительством блокировку интернета, Би-би-си удалось сохранить связь с некоторыми из немногих иранцев, которым удалось найти способ оставаться в сети.
В Иране людей могут посадить в тюрьму за общение с некоторыми международными СМИ. Но, даже несмотря на это, на протяжении всего месяца войны они продолжают рассказывать о ситуации с помощью нерегулярных текстовых сообщений и редких голосовых звонков.
Первоначальный шок и страх постепенно сменились попытками приспособиться к происходящему, сменив место жительства и повседневный образ жизни.
Они подробно рассказывают о своей жизни: о том, как занимаются йогой, несмотря на звуки взрывов, как в одиночестве празднуют дни рождения и ходят в почти пустые кафе.
В своих порой на удивление личных сообщениях они рассказывают, как этот конфликт отражается на взаимоотношениях. Все имена в этой статье изменены.
В конце марта иранцы праздновали Навруз — персидский Новый год, который отмечают в день весеннего равноденствия. Обычно в этот день семьи собираются вместе.
Сина, которому сейчас чуть за 20, выступает против религиозного руководства страны и продолжает поддерживать авиаудары Израиля и США, полагая, что они помогут свергнуть режим.
Он говорит, что его дядя, член «Басиджи», в последние годы избегал семейных празднований Навруза, но в этот раз все же пришел, чем немало удивил родных.
«Обычно мы не разговариваем ни с ним, ни с его детьми», — говорит Сина.
Он говорит, что почти не общался со своим дядей с тех пор, как в 2022 году прошли массовые протесты в связи со смертью молодой женщины, Махсы Амини, скончавшейся под арестом после обвинений в том, что она неправильно носила обязательный хиджаб.
А совсем недавно Иран стал свидетелем беспрецедентных репрессий со стороны «Басиджи» и других силовых структур в отношении участников протестов, охвативших страну в декабре и январе. По данным находящегося в США правозащитного агентства Human Rights Activists News Agency (HRANA), по меньшей мере 6508 протестующих были убиты и 53 тысячи арестованы.
Сина говорит, что, по словам родственников, его дядя был настолько возмущен протестами, что заявил, что даже если его собственные дети выйдут на улицы и их убьют, он не пойдет забирать их тела.
Тем не менее Сина говорит, что его дядя, похоже, боится погибнуть на войне и, кажется, пытается наладить отношения с некоторыми членами семьи, в том числе со своей матерью, бабушкой Сины.
По словам Сины, в день Навруза дядя и его жена «выглядели просто очень подавленными и беспомощными».
«Я не стал с ними спорить. Им обоим место в тюрьме», — добавил он.
Другой молодой человек, Кавех из Тегерана, встретил Навруз в одиночестве.
Он говорит, что его отношения с сестрой, которая является членом «Басиджи», и раньше были сложными. По его словам, после того как он присоединился к протестам 2022 года, она начала критиковать его действия и не проявила никакого сочувствия, когда в январских протестах погибли его друзья.
Кавех помогает друзьям и семье выходить в интернет с помощью Starlink — спутниковой системы связи от SpaceX. В Иране за владение или использование таких терминалов можно получить до двух лет тюрьмы.
По его словам, поначалу он присоединился к семье в день праздника, но ненадолго вышел из дома, где они собрались, а когда вернулся, обнаружил, что сестра отключила его Starlink и подключенные к нему устройства. Когда он потребовал объяснений, между ними разгорелся скандал.
«Я больше не в силах ее терпеть… Мы поругались, я сказал, что больше так не могу, и просто ушел», — рассказывает он.
«Я так ждал Навруза, я хотел провести его вместе с семьей, — сказал Кавех по зашифрованной линии связи, когда ехал домой в одиночестве. — Но сейчас у меня совсем нет настроения».
У большинства иранцев нет доступа в интернет. Оборудование Starlink не только дорогое, но и запрещено законом, поэтому пользоваться им могут, как правило, лишь относительно обеспеченные люди. Некоторым удается подключаться через VPN.
Большинство иранцев, согласившихся поговорить с Персидской службой Би-би-си, выступают против правящего в Иране режима. Однако даже среди критиков правительства существуют глубокие разногласия по поводу этой войны и ее последствий.
По данным Международной федерации обществ Красного Креста и Красного Полумесяца, в результате ударов США и Израиля в Иране погибли 1900 человек, тогда как агентство HRANA оценивает общее число погибших в более чем 3400 человек, из которых более 1500 — мирные жители.
Марал — студентка из северного Решта, ей чуть больше двадцати. Она сильно разочаровалась в отце, который по‑прежнему поддерживает войну.
Он ярый сторонник Резы Пехлеви, который был наследным принцем Ирана до революции 1979 года.
В настоящее время Пехлеви живет в США и позиционирует себя как возможного лидера страны в переходный период. Он поддерживает удары США и Израиля по Ирану, несмотря на растущее количество жертв, называя эти атаки «гуманитарной интервенцией», и недавно призывал США «не сворачивать с курса».
В последние месяцы он стал популярен в Иране как оппозиционный деятель, и некоторые участники январских протестов скандировали его имя.
«Я просто хочу, чтобы эта война закончилась как можно скорее, — говорит Марал. — Погибло много простых людей».
Она говорит, что ее раздражает, что отец сохраняет оптимизм, даже когда падают бомбы.
«Мы пытаемся с ним поговорить, но он только и делает, что твердит: „Принц, принц“, — говорит она. — Мой отец живет в иллюзии, что Иран откроет свои границы и через пять лет все будет восстановлено, все будет хорошо. Он попал под влияние израильской пропаганды, которая утверждает, что две страны станут друзьями».
По ее словам, отец и мать часто спорят из-за Пехлеви.
Тем временем Тара — девушка чуть старше двадцати из Тегерана — рассказывает, что поначалу близкие родственники критиковали ее за то, что она выступала против войны.
«Они все поддерживают удары по Ирану… Моя мама и сестра сказали мне: „Ты никого не потеряла [во время протестов], поэтому и выступаешь против ударов. Ты не хочешь, чтобы нарушился твой привычный распорядок дня, тренировки и встречи за чашкой кофе… Если бы они [режим] убили кого-то из твоих друзей или родственников [во время протестов], у тебя было бы другое мнение“», — рассказывает она.
Но Тара говорит: «В этой войне тоже могут погибнуть тысячи невинных людей, и никто даже не вспомнит о них».
Однако, по ее словам, строгие взгляды сестры (как и мнение ряда других иранцев, с которыми разговаривала Би-би-си) смягчались по мере того, как атаки продолжались. Она говорит, что совсем недавно, когда пострадал район рядом с их домом, сестра просто сказала: «Надеюсь, война скоро закончится».
Тара говорит, что, несмотря на все разногласия, семья по-прежнему старается везде ходить вместе: «Если по нам попадут, мы все умрем вместе».