Кто решает, здоров ли человек, подписывающий важные бумаги? Можно ли скрыть шизофрению от врача? Как обезопасить себя при совершении сделок? На эти и другие вопросы в интервью изданию «Гомельская праўда» ответил начальник управления судебно-психиатрических экспертиз — государственный медицинский судебный эксперт-психиатр управления ГКСЭ по Гомельской области Андрей Гарельский.
Страховка от склок
— Первые ассоциации, что приходят на ум, когда звучит слово «сделкоспособность», — это пожилые люди, завещания, битвы за наследство. Правильно понимаю, что оценка сделкоспособности человека нужна, чтобы подтвердить его пребывание в здравом уме и твердой памяти и чтобы впоследствии его волю никто не мог оспорить?
— Да, с поправкой на то, что речь не только о завещаниях, а о любых гражданско-правовых сделках. Экспертиза удостоверяет, что гражданин в момент подписания бумаг был способен понимать значение своих действий, руководить ими. То есть действовал целенаправленно и осознанно, а не под влиянием, скажем, болезни.
— Кто обычно инициирует такую проверку, сам человек или его родственники?
— По-разному. Иногда это вообще советуют нотариусы или риэлтерские конторы, что вполне логично. Представьте, совершить сделку хочет гражданин, который перенес инсульт, или он борется с онкологическим заболеванием, принимая сильнодействующие препараты. Окружающие видят, что у него шаткая походка, смазанная речь, снижение памяти, и могут принять подобные симптомы за нарушение психической деятельности. Чем не основания для оспаривания сделки? Чтобы такого не произошло, как раз стоит на первом же этапе провести экспертизу.
— Как правило, объектом исследования становятся люди в возрасте?
— В большинстве случаев да, это пожилые и люди, которые имеют те или иные психические расстройства. Например, однажды обратилась женщина, которой нотариусы побоялись подписывать бумагу из-за того, что у нее II группа инвалидности по психическому заболеванию. Ее ребенку нужно было поехать за границу на соревнования, а доверенность на тренера для выезда не удостоверяли. После проведения экспертизы вопрос решился.
К сожалению, немало возрастных людей, которых бросили их дети и другие родственники. Уход за пожилым человеком осуществляет соседка, старинный друг или просто какой-нибудь хороший человек — приносит еду, готовит, убирает, покупает лекарства, помогает с госпитализацией. Подопечный хочет отблагодарить за заботу, завещать свою квартиру. Но после его смерти объявляются родственники, обращаются в суд, говорят, что, условно, папа болел, не понимал, что делает, поэтому отписал недвижимость какому-то чужому человеку. И начинается нервотрепка, хождение по инстанциям, потеря времени и денег. А чтобы этого избежать, нужно до совершения сделки получить соответствующее заключение эксперта.
— Есть ли такие заболевания, при которых сделкоспособность априори невозможна?
— Существуют состояния, при которых вероятность признания гражданина не способным к совершению сделок очень высока. Но важно понимать и другое: даже если человеку уже установлен конкретный диагноз, мы все равно проведем свое объективное исследование, и не факт, что подтвердим то заключение, которое изначально было в бумагах.
— Деменция — абсолютное противопоказание к совершению сделок?
— Практически всегда да. Это заболевание характеризуется тотальным снижением всех психических функций, значительным когнитивным дефицитом. Оно приводит к нарушению даже бытового самообслуживания, не говоря уже про затруднения с прогностической оценкой, когда человек не вполне осознает, какие последствия могут наступить из сделки.
Впрочем, людям с деменцией редко требуется экспертиза. Там настолько яркая симптоматика, что даже обывателю очевидно: к нотариусу ехать что-либо удостоверять бессмысленно. Он ведь спросит у клиента, как его зовут, какая сегодня дата, что он понимает или не понимает, и все сразу станет ясно.
— Тогда какие диагнозы чаще всего не дают признать человека сделкоспособным?
— Заболевания, которые сопровождаются грубым снижением интеллектуальных способностей, а также различные расстройства шизофренического регистра, их много. Способность понимать и руководить своими действиями у таких лиц ограничена из-за патологических механизмов — искажения мышления и восприятия, наблюдается отсутствие критического отношения к себе и своей болезни. Такие люди уверены, что полностью здоровы и могут делать все, что захотят, хотя на самом деле не в состоянии самостоятельно принимать взвешенных решений.
Бред не спрячешь
— Расскажите, как проходит экспертиза на сделкоспособность. Чем и как эксперты в белых халатах будут «пытать» испытуемого?
— Все намного прозаичнее. В первую очередь мы запрашиваем ту медицинскую документацию, которую можно получить в отношении гражданина. По закону медучреждения обязаны ее предоставить. Далее изучаем анамнез «от и до», а затем согласовываем с человеком дату и время осмотра. Само обследование проводят наши эксперты-психиатры и эксперты-психологи, и длится оно достаточно долго — от двух до шести часов в течение одного дня.
— А основные методы какие — тесты, опросы, беседы? Или инструментальные тоже применяете?
— Инструментальные методы в психиатрии имеют второстепенное значение, так что они не особо используются. Мы проводим подробнейшее клиническое интервью, а также тестовые исследования. Оцениваются функции внимания, памяти, мышления, способности к критике и прогнозированию, другие параметры. После чего экспертом составляется заключение и выдается на руки.
— Интересно, человеку с психическим расстройством реально его скрыть? В фильмах иногда показывают, как «высокофункциональный шизофреник» обводит вокруг пальца целые консилиумы.
— Наверное, такое только в кино возможно. Потому как, дабы что-то скрывать, необходимо критическое мышление. Нужно четко понимать: «Вот это моя бредовая идея, ее надо спрятать, а вот так будут выглядеть „нормальные“ ответы». При расстройствах шизофренического спектра зачастую отсутствует именно критическая планка. Там ведь качественное нарушение самого мышления, и оно неизбежно проявится в клинической беседе. Речь — это же отображение нашего мышления. Как мы думаем, так мы и говорим. Поэтому расстройство, конечно, будет заметно.
Изобретатель или больной человек?
— Понятно, что проводить экспертизу на сделкоспособность имеет смысл до подписания бумаг. И все же, бывает, что к вам обращаются постфактум?
— Уже совершенные сделки оспариваются только в судебном производстве. Поэтому экспертизы по ним назначаются в рамках судебного разбирательства путем вынесения соответствующего определения. А в случаях, когда оспаривается сделка, совершенная умершим человеком, назначается посмертная экспертиза, которая проводится в центральном аппарате Государственного комитета.
— Психическое состояние покойного оценивается чисто по медицинской документации?
— Не только. Разумеется, запрашиваются все доступные медицинские документы. Однако большое значение имеет также получение информации от сторонних лиц — тех, кто не заинтересован в исходе дела. Соцработник, соседи, почтальон, приносивший пенсию, общались с этим человеком, поэтому могут охарактеризовать его поведение, психические функции, социально-бытовую адаптированность.
— Наверняка, в вашей работе возникают разные этические моменты. Когда приходится слушать очень длинные истории, порой тяжелые или даже трагические, как оставаться беспристрастным?
— Мы специалисты. Истории людей нам не просто приходится слушать, а мы подробно и целенаправленно их исследуем. Собираем все анамнестические сведения: где человек родился, учился, когда женился, почему развелся, кем и как работал и так далее. Что же касается эмоций, то они есть. Не представляю, насколько выхолощенным надо быть, чтобы ничего не чувствовать. Так что, безусловно, все истории воспринимаются и перекручиваются через личность эксперта. И, тем не менее, во главу угла всегда ставим объективность, независимость и максимальную достоверность. Как этого добиться? Просто любой вывод, который ты указал в своей экспертизе, должен быть обоснован и доказан — тогда будешь спать спокойно.
— Были случаи, чтобы ваши выводы обжаловали?
— Вспоминается один эпизод. Гражданин хотел продать свою квартиру (а это было его единственное жилье), чтобы через некое агентство за абсолютно баснословные деньги купить визу в страну третьего мира с целью открыть там бизнес и заниматься рационализаторством и изобретательством. Мотивация сделки была обусловлена болезненными проявлениями, соответственно мы написали заключение о несделкоспособности, что обезопасило гражданина от значительных материальных потерь. Однако затем он обращался с жалобами в вышестоящие инстанции.
— Несделкоспособность — это же не то же самое, что и недееспособность?
— Нет, конечно. Недееспособность гораздо более широкое понятие. Например, гражданин продает квартиру, но его мотивы исходят из изолированного бреда отношений к родственникам или идей отравления. Вот он уверен, что соседка его травит, и хочет продать квартиру, чтобы не жить с ней рядом — тогда, вероятнее всего, он будет несделкоспособен. Однако, если эти болезненные убеждения не затрагивают его социальное функционирование и ни на что другое не влияют, сохранены способности планировать свой быт, рационально тратить денежные средства, он адаптирован в обществе, то оснований признать его недееспособным нет.
